Ивет едва слышно выдохнула, когда пальцы Вима крепко сомкнули её ладонь — в этом жесте было что‑то надёжное, будто мир вдруг перестал шататься под ногами. Сердце колотилось где‑то у самого горла, но теперь уже не от страха, а от предвкушения: они не просто сбегут, они выкрутятся, обязательно выкрутятся. В голове у неё всё ещё крутились десятки мыслей, но сейчас они складывались не в хаотичный шум, а в чёткий план — пусть и на пять минут вперёд.
«Только бы коридор у западного крыла и правда был пустым, — шептала про себя Ивет, пока они бесшумно скользили вдоль стены, стараясь держаться в тени. — Только бы никто из старост не вышел именно сейчас…»
Она то и дело бросала быстрые взгляды по сторонам — в каждом тёмном углу мерещился силуэт, в каждом скрипе половицы слышался чей‑то тяжёлый шаг. Но рядом шёл Вим: молчаливый, собранный, и от этой его спокойной уверенности ей становилось чуточку легче. Пусть он почти не говорит, зато делает всё правильно. И это куда ценнее любой болтовни.
Они свернули в узкий боковой проход — здесь пахло пылью и старыми учебниками, и этот привычный запах Хогвартса вдруг показался почти родным, как будто замок наконец‑то снова их принял. Ещё несколько поворотов, ещё пара лестниц — и вот оно, знакомое крыло, где комнаты младших курсов прятались в глубине коридора, за тяжёлой портьерой с выцветшим узором.
— Почти пришли, — тихо прошептала Ивет, хотя Вим и так это знал.
Они дошли до коридора, в котором остались разбросанные старшекурсниками вещи. По полу были рассыпаны свитки, а на столе в беспорядке валялись чернильница и перья. Но хуже всего было то, что сундук Ивет стоял приоткрытым, а её любимые перчатки — те самые, с вышитыми звёздами, которые она берегла как талисман, — лежали смятыми на полу.
Внутри у девочки всё сжалось от обиды и злости. Это было не просто вторжение — это было словно посягательство на её маленький, хрупкий порядок. Но слёзы она сдержала. Не сейчас, не перед Вимом. Вместо этого она присела на корточки и быстро, но аккуратно начала складывать вещи, стараясь не смотреть на помятую ткань.
Вим тем временем молча собирал разбросанные книги и свитки, складывая их в стопку у двери. Его движения были неторопливыми, но точными — он не суетился, не метался по комнате, а будто очерчивал вокруг них невидимый островок спокойствия.
Ивет подняла перчатки, бережно расправила ткань и прижала их к себе на мгновение — просто чтобы почувствовать, что хоть что‑то осталось её, неприкосновенным. Потом сунула их в карман мантии, туда, где всегда было самое надёжное место.
— Сейчас, ещё минуту, — пробормотала она себе под нос, оглядываясь в поисках ещё чего‑нибудь важного. Взгляд зацепился за маленький флакончик с чернилами — тот самый, с трещиной на боку, который она никак не могла выбросить, потому что в нём были чернила особого оттенка, идеально подходящего для её заметок. Он лежал у самой двери, будто его специально вытолкнули наружу.
Девочка подхватила флакончик и спрятала его в другой карман. Потом подхватила с пола пару свитков, свернула их и сунула в сумку. Руки чуть подрагивали, но это уже была не паника — это был адреналин, тот самый, что заставлял двигаться быстрее, думать чётче, не терять ни секунды.
Когда сумка была почти полна, Ивет замерла на мгновение, прислушиваясь. Тишина в коридоре казалась подозрительной — слишком густой, слишком неподвижной. Словно весь замок затаил дыхание и ждал, что будет дальше.
Она бросила короткий взгляд на Вима. Тот уже стоял у двери, слегка приоткрыв её, и вслушивался в звуки за пределами комнаты. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась настороженность — он тоже чувствовал эту странную тишину.
Ивет тихо подошла к нему, прижимая сумку к боку. В горле пересохло, но она заставила себя дышать ровно. Сейчас нельзя было поддаться страху. Нельзя было позволить себе дрогнуть.
Коридор действительно оказался почти пустым — лишь вдалеке слышались приглушённые голоса, да где‑то хлопала дверь. Они скользнули мимо, стараясь слиться с тенями, и вскоре оказались у лестницы, ведущей вниз.
Спускаясь по ступеням, Ивет вдруг почувствовала, как напряжение понемногу отпускает плечи. Они выбрались. Пока всё шло хорошо. Но в голове уже крутилась новая мысль — та самая, которую она пока не решалась произнести вслух: что делать с той странной коробочкой, которую Вим спрятал в своей сумке? И не станет ли она той самой причиной, по которой кто‑то захочет их найти.
Но это можно было обдумать позже. Сейчас главное — убраться подальше от места, где чужие руки рылись в их вещах, и найти уголок, где можно будет выдохнуть и собраться с мыслями.
Они вышли в один из тихих двориков, укрытый от посторонних глаз высокими кустами и старой каменной оградой. Здесь пахло мокрой травой и свежестью после недавнего дождя, и этот запах был таким обычным, таким нормальным, что на мгновение Ивет даже закрыла глаза, просто чтобы запомнить это ощущение.
Она опустила сумку на землю и присела рядом, прислонившись спиной к тёплому камню. Вим остался стоять, оглядывая окрестности, готовый в любой момент среагировать на опасность. Но сейчас вокруг было тихо. По‑настоящему тихо.
Ивет глубоко вздохнула и наконец позволила себе улыбнуться — чуть криво, чуть нервно, но искренне.
— Получилось, — прошептала она, скорее себе, чем ему. — Мы выбрались.
И хотя впереди наверняка ждали новые загадки, новые опасности и новые тайны, в эту минуту ей хотелось просто посидеть здесь, в этом укромном уголке, и поверить, что они справятся. Что вдвоём у них всё получится.
Отредактировано Ивета Уайт (2026-08-31 17:55:57)